Политико-экономические отношения Хабаровского края

Схема административно-территориального деления Хабаровского края

 

Одна из характерных особенностей Хабаровского края – обширность территории и малая ее заселенность. Площадь края в современных границах – 788,6 тыс. кв. км (4,6% территории России). Край простирается с севера на юг почти на 1800 км. Его северная точка – в 430 км от Северного полярного круга, а южная оконечность находится на параллели южнее Ростова-на-Дону. Наибольшая протяженность с запада на восток – 700 км, наименьшая – 130 км.

Столицей Хабаровского края является город Хабаровск. Проживает в Хабаровском крае 1425,7 тысячи человек.

От Москвы до Хабаровска по железной дороге – 8533 км, по воздуху – 6075 км. Располагаясь в центре российского Дальнего Востока, он имеет общие сухопутные и морские границы и удобные транспортные связи со всеми административно-территориальными образованиями региона.

Через территорию края проходит Транссибирская и Байкало-Амурская железнодорожные магистрали и авиалинии, соединяющие районы России с тихоокеанскими портами и обеспечивающие наикратчайшие маршруты из Западной Европы и Ближнего Востока в страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Водный путь по реке Амур дает выход в моря Тихого океана. Навигация на Амуре в пределах края длится 160–180 дней в году. Общая протяженность внутренних водных судоходных путей – более 2 тыс. км.

На западе Хабаровский край граничит с Амурской областью и Еврейской автономной областью, на северо-западе – с республикой Саха (Якутия), на севере – с Магаданской областью, на востоке – Татарский пролив отделяет его от Сахалина, а Охотское море – от Камчатской области, на юге – с Приморским краем. По протоке Казакевичева и реке Уссури на протяжении 265 км проходит граница с КНР.

Хабаровский край обладает большими и разнообразными природными ресурсами – земельными, водными, лесными и другими биологическими ресурсами, многочисленными полезными ископаемыми.

Земельный фонд края составляет более 78763 тыс. га, из них 639 тыс. га – сельхозугодья, 14,4% которых приходится на пашню, около 64% сельхозугодий отведены под сенокосы, более 19,5% под пастбища.

По территории края протекают более 120 тысяч больших и малых рек общей протяженностью 541 тыс. км. Большинство из них принадлежат системе Амура – одной из самых длинных рек России. Его общая длина 4440 км, по территории края протяженность – более 1000 км. Крупнейшие притоки Амура в пределах края: Амгунь, Уссури, Бурея, Тунгуска, Анюй. В крае насчитывается более 55 тысяч больших и малых озер – Болонь, Большое Кизи, Удыль, Чукчагирское, Орель, Эворон и др. В реках и озерах обитают свыше 100 видов рыб – сазан, таймень, амурский осетр и калуга, толстолоб, желтощек, верхогляд, змееголов и т.д. По рекам, впадающим в Японское и Охотское моря, прежде всего по Амуру и его протокам, к верховьям таежных рек идет на нерест рыба семейства лососевых.

Морское побережье края – это прежде всего порты: Ванино и Николаевск-на-Амуре, Де-Кастри и Мыс Лазарев, Охотск и Маго. Через эти порты Хабаровский край и Россия связаны практически со всеми странами мира.

Самое обширное землепользование в крае лесное. В подавляющей части лесов преобладают хвойные породы, но наряду с ними растут и широколиственные. Произрастают такие ценные твердолиственные породы как ильм, дуб, ясень, клен и др. Древесная растительность представлена в крае 200 видами.

2. ОТНОШЕНИЯ С ВНУТРЕННИМИ РЕГИОНАМИ

Развитие экономических взаимоотношений Хабаровского края с внутренними регионами представляет собой в настоящее время одну из главных задач Хабаровского края. Наиболее перспективными секторами, кроме традиционных отраслей специализации – лесной, деревообрабатывающей, рыбной и горнодобывающей промышленности, в которых сотрудничество, торговля и даже кооперация могут эффективно развиваться, является топливно-энергетический комплекс.

Важнейшим проектом является строительство нефтепровода. Наибольший внешнеэкономический и межрегиональный эффект этого проекта может быть получен, если он будет реализован, во-первых, в варианте строительства Тайшет–Находка через Комсомольск-на-Амуре и Хабаровск, где расположены нефтеперерабатывающие заводы. Во-вторых, со строительством газопровода параллельно. Именно в таком варианте будет реализован комплексный эффект.

Реализация проекта строительства может стать практическим шагом в развитии сотрудничества, сыграет важную роль связующего звена для экономики стран АТР, регионов России. При этом каждый из участников проекта получит свои выгоды.

Важнейшее значение для экономики Хабаровского края имеет газификация юга региона. С 1998 г. в Хабаровском крае начались интенсивные работы по газификации. К настоящему времени построено около 300 км газопроводов. В 2001 г. началось строительство газопровода «Комсомольск-на-Амуре – Хабаровск», общей протяженностью 502 километра, в том числе протяженностью магистральной части в 375 километров и производительностью до 4,5 млрд. кубических метров газа в год. В дальнейшем этот газопровод будет продолжен до Владивостока и станет частью транспортной сети в едином нефтегазовом комплексе.

Одной из важнейших задач в Хабаровском крае является кадровая проблема. Здесь возникла ситуация, когда, с одной стороны, наблюдается дефицит квалифицированных кадров в районах края, а с другой – их перепроизводство в городах. Очевидно, что эти процессы требуют особой системы мероприятий по стимулированию выпускников к занятию вакансий на периферии. Между тем возможности местных органов власти в управлении этим процессом крайне ограничены. Даже оговоренные законодательством финансовые меры (оплата проезда от места учебы к месту работы, выплата единовременных пособий и т.д.) недостижимы для большинства муниципальных образований – у них нет необходимых средств.

Кадровый дефицит в учреждениях образования, здравоохранения, культуры в районах Хабаровского края составляет в настоящее время в среднем 20%, а в большинстве из них – значительно больше. Так, в 11 из 19 муниципальных образований недоукомплектованность медицинскими кадрами составляет 30–40%. А когда нет притока молодых специалистов, начинается интенсивное старение кадрового состава работников социальной сферы. В среднем по районам края в образовании занято 14% педагогов со стажем работы до 5 лет, а в здравоохранении – только 7%. В этих сферах деятельности все больше используется труд пенсионеров. Так, например, в некоторых районах их доля среди педагогов составляет до 25%.

Существенное влияние на развитие образовательных процессов оказывает коммерциализация профессиональной подготовки. В крае устойчиво растет количество студентов, поступивших на учебу на условиях полного возмещения затрат. В настоящее время они составляют почта половину общей численности обучающихся в вузах и средних специальных учебных заведениях.

Это означает, что для многих категорий граждан возникли мощные финансовые барьеры, ограничивающие возможности обучения. Годовые затраты на платное образование практически по всем специальностям уже сопоставимы со среднедушевыми денежными доходами населения Хабаровского края, а для сельских жителей – превышают их.

Проведенный нами анализ доказал еще раз, что формированием интеллектуального потенциала на территории и его эффективным распределением необходимо заниматься более активно. Кадровый потенциал является важнейшим стратегическим фактором, определяющим успех проводимых социально-экономических реформ в регионе, и с точки зрения закрепления принципов активной социальной политики стало принятие главой администрации Хабаровского края ряда постановлений, позволяющих расширить возможности обучения в высших и средних учебных заведениях жителям сельских и отдаленных районов края. В соответствии с ними в основных учебных заведениях края ежегодно выделяется более 1000 мест для целевого приема. Но даже с учетом этих мероприятий в численности обучающихся доля жителей малых городов, поселков и сел края не превысила 26%, в то время как проживает там более 40% населения.

Другим важным элементом решения проблемы развития интеллектуального потенциала в Хабаровском крае является формирование и реализация краевой программы «Целевая подготовка специалистов и закрепление их в сельских и отдаленных районах Хабаровского края на 2003−2007 гг.», утвержденной Законом Хабаровского края от 30.10.2002 г. № 63. Эта программа представляет собой согласованный по целям, ресурсам, исполнителям и срокам комплекс мероприятий, направленных на решение вышеуказанных проблем. В ней сделана попытка повысить обеспеченность квалифицированными молодыми специалистами учреждений бюджетной сферы на периферии региона. Программными мероприятиями предусматривается закрепление в сферах образования, здравоохранения, культуры, сельского хозяйства и социальной защиты более 2300 выпускников учебных заведений края.

Предусматривается решение трех основных задач:

1. Обеспечение доступа к получению высшего и среднего профессионального образования для молодежи, проживающей в сельских и отдаленных районах края.

2. Оказание экономической и социальной поддержки молодежи, проживающей в сельских и отдаленных районах края, в процессе обучения в вузах и профессиональных училищах.

3. Осуществление целенаправленного трудоустройства молодых специалистов и предоставление им помощи при закреплении в сельских и отдаленных районах края.

Общий объем финансирования из краевого бюджета на решение поставленных задач определен в размере более 114 млн. руб.

3. ВНЕШНЕТОРГОВЫЕ И МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ

Переход экономики Хабаровского края в стабильное состояние создает необходимые предпосылки для преодоления определенной хаотичности в развитии внешнеэкономических связей и придания им системного характера. Вместе с тем масштабы интеграции экономики Хабаровского края в АТР могут быть различными в зависимости от хода экономической и политической реформы и мероприятий, которые должны быть выработаны администрацией края для стимулирования зарубежных и отечественных инвестиций и формирования благоприятного климата для развития предпринимательства.

Хабаровский край стремится развивать и укреплять всесторонние международные связи с различными странами мира. Интерес зарубежных партнеров вызывает сотрудничество в сфере экономики, культуры, образования и спорта. Год от года расширяется обмен официальными и деловыми делегациями, проводятся совместные научные и практические совещания, конференции, симпозиумы, разрабатываются и начинают реализовываться проекты международного экономического сотрудничества.

В последнее время Хабаровский край установил прямые связи с отдельными территориями соседних государств. Подписаны соглашения об установлении побратимских связей с американским штатом Аляска, японской префектурой Хего, китайской провинцией Хей-Лунцзян и провинцией Южный Кенгсанг (Республика Корея), которые способствуют развитию взаимопонимания между людьми и создают хорошую основу для развития контактов в сфере экономики. Существуют побратимские связи и между городами. Так, Хабаровск является городом-побратимом четырех городов: Ниигата (Япония), Портленд (США), Виктория (Канада) и Харбин (КНР). Побратим Комсомольска-на-Амуре – Камо (Япония), Советской Гавани – Эферетт (США), Ванино – Исикари (Япония).

Подписаны соглашения об экономическом сотрудничестве с китайской провинцией Ляонин, японскими префектурами Аомори и Акита, провинцией Хайхынг (Вьетнам).

Эти соглашения способствуют налаживанию и расширению взаимовыгодных связей в таких областях, как торговля, производство товаров народного потребления, переработка природных ресурсов, сельское и рыбное хозяйство, наука и техника, транспорт, связь, охрана окружающей среды.

Заключена вторая долговременная «Программа экономического сотрудничества между дальневосточными регионами Российской Федерации и Хоккайдо» сроком на 5 лет. Она включает в себя региональные проекты, реализуемые между Хабаровским краем и Хоккайдо в области торговли, промышленности, транспорта, сельского хозяйства, рыбного хозяйства и рыбной промышленности, инфраструктуры, туризма и связи. Программа предусматривает развитие широких обменов товарами, технологиями, научно-технической информацией и специалистами.

В настоящее время Россия и Япония находятся на разных витках экономического развития, в результате чего взаимодополняемость экономических систем двух стран постоянно снижается. Вместе с тем наличие проблем политического характера оказывает дополнительное сдерживающее влияние на развитие торгово-экономических отношений двух стран.

Относительная стабильность внешнеторговых связей Хабаровского края с Японией объясняется в первую очередь тем, что японский рынок является основным потребителем традиционных экспортных товаров региона.

Если в экспорте Дальнего Востока Японии традиционно принадлежат лидирующие позиции, то в импорте ей принадлежит только четвертое место. Современная структура импорта региона из Японии, хотя и носит инвестиционный характер, тем не менее не в состоянии оказать должного влияния на осуществление структурных преобразований экономики региона.

С принятием законодательства о создании предприятий с участием ино­странного капитала в бывшем Советском Союзе в 1987 г. у японских фирм появи­лись новые возможности для инвестирования в экономику Дальнего Востока.

На Дальнем Востоке, особенно в первый период функционирования предприятий с участием иностранного капитала (1988-1992 гг.), японские ин­весторы сравнительно активно пошли на создание совместных предприятий в лесной и рыбной промышленности, цветной металлургии

Важно отметить, что для предприятий с японским капиталом вообще характерно большое значение внешнеэкономической деятельности, в особен­ности экспорта. Так, в 1993 г. на долю компаний с японскими инвестициями

Вместе с тем вследствие ухудшения общеэкономической ситуации и инвестиционного климата на Дальнем Востоке, как и в России в целом, в последнее время активность японских инвесторов в регионе становится менее заметной, а ряд ранее действовавших предприятий с участием японского капитала ликвидированы.

Определенные импульсы развитию двусторонних экономических связей может дать участие японской стороны в реализации крупномасштабных инвестиционных проектов, в частности в реконструкции Комсомольского нефтеперерабатывающего завода.

Особенности развития торгово-экономических отношений между Дальним Востоком России и Китаем в начале 90-х гг. можно определить следующим образом:

1) ведущая роль прямых связей между предприятиями на ре­гиональном уровне во взаимной торговле;

2) преобладание бартерных сделок как основной формы экономического сотрудничества.

Быстрому развитию взаимной торговли в указанный период способствовали следующие факторы:

– острый дефицит продовольственных и потребительских товаров на Дальнем Востоке, что в условиях резко сократившейся покупательной способности населения открывало значительные возможности для импорта соответствующей дешевой продукции из КНР;

– наличие в Хабаровском крае природных ресурсов, представляющих интерес для китайской стороны;

– возможности значительного увеличения экспорта в Китай ряда товаров инвестиционного и промежуточного спроса (машины и оборудование, прокат черных металлов, химические удобрения и т.п.), как производимых в Хабаровском крае, так и ввозимых из других районов Российской Федерации.

Последнее обстоятельство было особенно актуальным для многих дальневосточных предприятий, которые в условиях резкого сокращения внутреннего спроса на свою продукцию и потери конкурентоспособности на рынках европейской России и других республик бывшего СССР, а также ограниченными возможностями выхода на рынки промышленно развитых стран из-за невысокого качества продукции и несоответствия потребностям этих рынков, увидели в экспорте в Китай одну из немногих реальных возможностей своего выживания.

Указанные факторы, лежавшие в основе быстрого роста торговли Дальнего Востока с Китаем, оказали определяющее влияние и на товарную структуру регионального экспорта и импорта из этой страны.

Основной причиной популярности бартерных сделок как для российских предприятий, так и для их китайских контрагентов являлась нехватка свободно конвертируемой валюты, а также некоторые другие причины, специфические для каждой из сторон. В частности, российские компании получили возможность занижать таможенную стоимость своего экспорта, а получение в обмен китайских продовольственных и потребительских товаров позволяло сравнительно быстро вернуть вложенные средства путем оперативной реализации их на дефицитном российском рынке.

Однако с течением времени все более стали выявляться и негативные моменты, связанные с указанной направленностью и структурой двусторонних экономических отношений, что и послужило причиной последовавшего в 1994 г. спада как в торговле России и Китая в целом, так и в торговле между Дальним Востоком и КНР.

В ближайшие два-три года наиболее вероятна некоторая стабилизация объемов торговли между Дальним Востоком и Китаем на современном уровне, Китаю по-прежнему будут нужны сырье и некоторые товары промежуточного спроса Дальний Восток продолжает испытывать необходимость в импорте продовольствия и изделий легкой промышленности из Китая. Другое дело - насколько стороны смогут усовершенствовать механизм взаимной торговли и придать ей новые импульсы.

В отличие от внешнеторговых связей, инвестиционное сотрудничество с КНР не имело особо важного значения для экономики Дальнего Востока, не­смотря на то, что в 1990-1993 гг. на российском Дальнем Востоке наблюдался настоящий бум в области создания совместных предприятий с китайским участием, выразившийся в колоссальном росте количества таких предпри­ятий. Однако особенностью предприятий с китайским капиталом явились крайне незначительные масштабы инвестиций и концентрация их деятельно­сти на обслуживании прежде всего внешнеторговых операций и частично - в области розничной торговли и сферы услуг. Так, в Приморском и Хабаров­ском краях на долю предприятий с участием китайской стороны приходится меньше инвестированного капитала, чем на долю значительно меньшего коли­чества совместных предприятий с участием фирм США или Республики Ко­рея, причем уже с 1993 г. наблюдается тенденция к ежегодному снижению и без того небольших объемов текущих инвестиций из КНР.

В целом, перспективы инвестиционного сотрудничества с КНР пред­ставляются весьма неопределенными. Можно с достаточной уверенностью ут­верждать, что в дальнейшем деятельность китайских СП на территории Дальнего Востока будет по-прежнему иметь небольшое значение для эконо­мики региона и будет находиться в тесной зависимости от состояния торговли  между двумя странами.

В отличие от Китая и Японии, сколько-нибудь заметное развитие торговли Дальнего Востока с Республикой Корея началось только с 1992 г. К настоящему времени Республика Корея уже достаточно прочно закрепила свои позиции одного из трех ведущих внешнеторговых партнеров Дальнего Востока, наряду с Японией и Китаем.

Определенная нестабильность, имевшая место в первые годы в эконо­мических отношениях Дальнего Востока с Южной Кореей определялась во многом тем, что как предприятия и фирмы Дальнего Востока, так и корейские компании в этот период только осваивали новые для себя рынки, в то время как связи Дальнего Востока с Японией имели более длительную историю и носили более устойчивый характер. -

Тем не менее в 1994-1997 годы рост как экспорта, так и импорта Даль­него Востока в торговле с Южной Кореей наблюдался практически по всем территориям Дальнего Востока с некоторым опережением в пользу импорт­ных поставок. Этому способствовали следующие факторы:

– стремление корейских фирм диверсифицировать рынки сбыта своей продукции в условиях растущей конкуренции на мировом рынке как высоко­технологичных, так и трудоемких изделий. На Дальнем Востоке южнокорей­ские товары как по ценам, так и по качеству составляют серьезную конку­ренцию китайским и японским товарам;

– определенные возможности расширения традиционного сырьевого экспорта Дальнего Востока за счет поставок в Республику Корея. Так, в структуре дальневосточного экспорта в эту страну в 1993 г. примерно 50% приходилось на долю рыбопродукции, 20% - лесных товаров, 14% - топливно-энергетических товаров и 11% - черных металлов.

– активное стремление местных органов власти Дальнего Востока раз­вивать отношения именно с этой страной, поскольку, в отличие от отношений с Японией и Китаем, политические моменты (территориальный вопрос) здесь не присутствуют. Как федеральные, так и местные власти в первой половине 90-х г. рассматривали развитие отношений с Республикой Корея как важное средство укрепления своих позиций в отношениях с Японией, которая ранее была практически монопольным торгово-экономическим партнером Дальнего Востока, а также снижения возникшей в начале 90-х гг. чрезмерной экономи­ческой зависимости региона от Китая, осложненной некоторыми факторами политического характера;

– с самого начала развития двусторонних торгово-экономических от­ношений контрагентами российской стороны выступают главным образом крупные компании, которые имеют несомненные преимущества перед мелки­ми китайскими или мелкими и средними японскими фирмами.

В условиях инвестиционного спада на Дальнем Востоке корейские фирмы заинтересованы прежде всего в увеличении продаж товаров народ­ного потребления на Дальнем Востоке, где они уже составляют серьезную конкуренцию компаниям из других стран. Вместе с тем крупные корейские фирмы, пока в небольшой степени, участвуют в освоении лесных и морских ресурсов на территории российского Дальнего Востока. Однако вследствие организационных сложностей, с которыми сталкиваются корейские компании в России, сохранением проблемы задолженности России в отношениях между двумя странами, а также относительно ограниченного спроса в самой Респуб­лике Корея, экспорт Дальнего Востока в эту страну в 1996-1997 гг., несмотря на продолжавшийся рост, по своей величине почти в 3 раза уступал экспорту региона в Японию.

В целом, представляется маловероятным, что Республика Корея может в ближайшей перспективе потеснить Японию и стать ведущим торгово-экономическим партнером Дальнего Востока вследствие высокой конкуренции со стороны последней.

Все более заметной на Дальнем Востоке становится деятельность со­вместных предприятий с участием южнокорейского капитала.

В то же время по размерам инвестиций в экономику Дальнего Востока южнокорейские фирмы, хотя и превосходят предприятия с китайским уча­стием, все еще уступают американским и японским компаниям.

Таким образом, на современном этапе своей деятельности на террито­рии Дальнего Востока южнокорейские компании занимают в целом выжида­тельную позицию, стремясь закрепить свое присутствие на рынке и создать плацдарм для активизации инвестиционной деятельности при благоприятных обстоятельствах.

Следует отметить, что наряду с фирмами США и частично - Японии, южнокорейские фирмы проявляют определенный интерес к инвестициям не только в добывающие производства, но и обрабатывающую промышленность Дальнего Востока. Примером такого сотрудничества стала организация сборочного производства телевизоров марки "Голдстар" в рамках конверсии на заводе им Гагарина в г. Комсомольске-на-Амуре Хабаровского края в 1993 г.

Объемы торгово-экономических связей как Дальнего Востока, так и Российской Федерации в целом, с КНДР и Монголией являются крайне огра­ниченными и не обнаруживают тенденции к росту.

Так, в 1992 г. доля КНДР во внешней торговле Дальнего Востока составляла 1,1%, а Монголии - еще меньше. В настоящее время доля этих двух государств во внешнеторговом обороте Дальнего Востока сократилась до 0,2%.

Вероятно, такие страны, как Япония и Южная Корея сохранят свое значение ведущих экономических партнеров Дальнего Востока. Вместе с тем, учитывая снижение темпов роста экономики этих стран, наличие серьезных проблем структурного характера, а также ориентацию их внешнеэкономиче­ских связей прежде всего на США, государства Юго-Восточной Азии и Ки­тай, традиционно сырьевой характер экспорта Дальнего Востока в эти страны, трудно рассчитывать, что даже при более благоприятных условиях развитие отношений с Японией и Республикой Корея будет способствовать структурным изменениям в экономике Дальнего Востока и даже значительному увеличению доходов от традиционного сырьевого экспорта.

Потенциально более перспективным выглядит увеличение масштабов и использование новых форм экономического сотрудничества с Китаем, включая широкое привлечение китайской рабочей силы на Дальний Восток, сотрудничество в области энергетики, транспорта, промышленную кооперацию и т.д. Вместе с тем возможности двустороннего сотрудничества будут во многом зависеть от того, насколько обеим сторонам удастся разработать и реализовать новые подходы к торгово-экономическим отношениям между российским Дальним Востоком и КНР, направленные в конечном счете на более тесное сближение экономических систем российского Дальнего Востока и Северо-Восточного Китая с последующим развитием интеграционных процессов.

Теория Фрейда

ВВЕДЕНИЕ

Не одно направление не приобрело столь громкую известность за пределами психологии, как фрейдизм. Это объясняется влиянием его идей в странах Запада на искусство, литературу, медицину, антропологию и другие области науки, связанные с человеком.

Названо это направление по имени Зигмунда Фрейда (1856–1939). Сам Фрейд обозначил его термином «психоанализ».

Психоанализ (глубинная психология) является одним из психологических направлений, появившихся в результате разделения психологии на разные школы. Вышедшие в 1900 и 1901 г.г. книги З.Фрейда «Психология сновидений» и «Психопатология обыденной жизни» принято считать условными вехами рождения этого направления, так как в них были сформулированы его основные постулаты. В отличие от других направлений, особенно геш-тальтпсихологии, в психоанализе кардинально пересмотрены не только предмет психологии, но и приоритеты – на первое место выходит не интеллект, а мотивация. Предметом психологии в этой школе стали глубинные, бессознательные структуры психики, а методом их исследования – разработанный этой школой психоанализ.

Утверждения Зигмунда Фрейда о приоритете бессознательного в содержании психики, о значении сексуальных влечений и агрессии не были принципиально новыми для психологии, о чем свидетельствуют работы Жане, Шарко, Льебо.

Однако нужен был Фрейд с его настойчивостью и авторитарностью, с его амбициями и невротическими переживаниями, с его трудными воспоминаниями детства и юности, чтобы систематизировать их, создав цельную теорию, чтобы они смогли утвердиться в науке.

1. БИОГРАФИЯ З. ФРЕЙДА

3игмунд Фрейд родился в Моравии (Чехословакия) в 1856 г. в семье неудачливого мелкого коммерсанта. Поступив в 1873 г. на медицинский факультет в Вене, Фрейд наряду со слушанием лекций несколько лет с большим усердием работал в Физиологическом институте Эрнста Брюкке – одного из создателей физико-химической школы в физиологии.

Фрейд усвоил символ веры этой школы – принцип строжайшего детерминизма и взгляд на организм как на энергетическую величину. В 1881 г. он получил степень доктора медицины и из-за того, что евреям в Австро-Венгрии путь к академической карьере был закрыт, занялся частной практикой.

В 1895 г. его захватила идея реформы психологии. Он работал над «Проектом научной психологии», в котором предлагал объяснять внутренние психические явления в объективных, количественных понятиях. «Цель психологии, – писал он в этом незаконченном проекте, – представить психические процессы в количественно определяемых состояниях специфических материальных частиц». «Проект...» являлся первой попыткой Фрейда осмыслить в границах теории эмпирический материал, имевшийся у него как врача-невролога. Довольно обширная практика ставила перед ним и заставляла решать клинические задачи, которые невозможно было осмыслить в традиционных представлениях.

При помощи Брюкке Фрейд получил стипендию для поездки в Париж в клинику Ж. Шарко. Эта стажировка не только доказала Фрейду значительную роль гипноза в лечении истерии, но и приоткрыла впервые завесу над бессознательным, так как в сеансах гипноза Шарко наглядно демонстрировал роль неосознанных мотивов в поступках человека. По возвращении в Вену он совместно с известным психиатром И. Брейером начал исследовать динамику истерии, опубликовав несколько работ на эту тему. Однако постепенно он отошел от Брейера, который настороженно отнесся к предположениям Фрейда о связи неврозов с сексуальными отклонениями. Так же настороженно Брейер отнесся и к новому, предложенному Фрейдом вместо гипноза методу лечения истерии – психоанализу, хотя и соглашался с тем, что гипноз неэффективен. Впоследствии, анализируя свой научный путь, Фрейд писал, что он боялся принять ответственность за сделанное им открытие и старался разделить его с другими, боялся и самого этого открытия, той ответственности, которая с ним связана. Фрейд считал, что в отношениях с Брюке, Шарко и особенно с Брейером он трансформировал свои отношения с отцом. Воспоминания детства и сложные семейные отношения, в которых Фрейд, боявшийся и уважавший авторитарного отца, всегда держал сторону мягкой и любящей матери, в значительной мере повлияли на содержание его теории. Стремление заменить реального отца учителем вызвало и двойное отношение Фрейда к учителям – с одной стороны, восхищенное поклонение, а с другой – желание найти свой собственный путь в науке, превзойти своих учителей. Так постепенно вырисовываются контуры концепции Фрейда о трансфере и эдиповом комплексе, которые затем займут важное место в его теории личности.

Впервые Фрейд заговорил о психоанализе в 1896 г., а в 1897 г. он начал проводить систематические самонаблюдения, которые фиксировал в дневниках до конца жизни. В 1900 г. появилась его книга «Толкование сновидений», в которой он впервые опубликовал важнейшие положения своей концепции, дополненные в его последующих книгах «Психопатология обыденной жизни» (1901), «Я и Оно» (1923), «Тотем и табу» (1913), «Психология масс и анализ человеческого «Я»» (1921). Постепенно его идеи получили признание. В 1910 г. Стенли Холл пригласил Фрейда прочитать лекции в Америке, где его теория приобрела особую популярность. Его работы стали переводить на многие языки. Вокруг Фрейда постепенно складывался кружок его почитателей и последователей, в который вошли К. Юнг, А. Адлер, Ш. Ференци, О. Ранк, К. Абрахам. После организации психоаналитического общества в Вене его филиалы открылись во всем мире, психоаналитическое движение расширялось, приобретая все больше сторонников. В то же время Фрейд становился все более ортодоксальным и догматичным в своих взглядах, он не терпел ни малейших отклонений от своей концепции, пресекал все попытки самостоятельной разработки анализа некоторых положений психотерапии или структуры личности, ее взаимоотношений с окружающим, предпринимаемые его учениками. Это привело к отдалению, а потом и к разрыву с Фрейдом самых талантливых его последователей – Адлера, Юнга, Ранка.

По мере роста известности Фрейда росло и количество критических работ, направленных против его взглядов. В 1933 г. нацисты сожгли его книги в Берлине. После захвата немцами Австрии положение Фрейда стало опасным, он подвергался преследованиям. Зарубежные психоаналитические общества собрали значительную сумму денег и фактически выкупили Фрейда у немцев, которые разрешили ему уехать в Англию. Однако его болезнь прогрессировала, не помогали никакие операции и лекарства, и в 1939 г. он умер, оставив после себя созданный им мир, уже полностью открытый для толкований и критики.

2. ОСНОВЫ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ

Взгляды Фрейда можно разделить на три области – это метод лечения функциональных психических заболеваний, теория личности и теория общества, при этом стержнем всей системы являются его взгляды на развитие и структуру личности человека.

С точки рения Фрейда развитие психики есть приспособление, адаптация к окружающей, преимущественно враждебной, среде. Эта биологическая детерминация и направляет процесс становления психики. Движущими силами психического развития служат врожденные и бессознательные влечения (или чувства, как у более поздних психоаналитиков). С точки зрения психоанализа, основой психического развития является не интеллектуальная сфера (как в других школах), а эмоции и мотивы человека, познавательное же развитие есть как бы следствие мотивационного.

Фрейд считал, что психика состоит из трех слоев – сознательного, предсознательного и бессознательного, в которых и располагаются основные структуры личности. При этом содержание бессознательного, по мнению Фрейда, недоступно осознанию практически ни при каких условиях. Содержание предсознательного слоя может быть осознано человеком, хотя это и требует от него значительных усилий.

В бессознательном слое располагается одна из структур личности – Ид, которая фактически является энергетической основой психического развития, т.к. в ней располагаются врожденные бессознательные влечения, стремящиеся к своему удовлетворению, к разрядке, и таким образом детерминирующие деятельность субъекта. Фрейд считал, что существует два основных врожденных бессознательных влечения – инстинкт жизни и инстинкт смерти, которые находятся в антагонистических отношениях между собой, создавая основу для фундаментального, биологического внутреннего конфликта. Неосознанность этого конфликта связана не только с тем, что борьба между влечениями, как правило, происходит в бессознательном слое, но и с тем, что поведение человека вызывается чаще всего одновременным действием обеих этих сил.

С точки зрения Фрейда, врожденные влечения представляют собой каналы, по которым проходит энергия, формирующая нашу деятельность. Поэтому и сам Фрейд, и его последователи иногда называли его теорию динамической (или даже гидравлической), подразумевая, что психическая энергия стремится к разрядке (т. е. удовлетворению влечений) и равномерному распределению по всему континууму. Именно поэтому фрустрация влечения приводит к неврозу, так как при этом невозможна разрядка. На основании данных положений разрабатывалась идея катарсического очищения (разрядки) в сеансе психоанализа и идея трансфера, т.е. переноса, обмена энергией между пациентом и психоаналитиком.

Либидо, о котором так много писали сам Фрейд и его ученики, и является той специфической энергией, которая связана с инстинктом жизни. Энергии, связанной с инстинктом смерти и агрессии, Фрейд не дал собственного имени, но постоянно говорил о ее существовании. Он также считал, что содержание бессознательного постоянно расширяется, так как те стремления и желания, которые человек не смог по тем или иным причинам реализовать в своей деятельности, вытесняются им в бессознательное, наполняя его содержание.

Вторая структура личности – Эго, по мнению Фрейда, также является врожденной и располагается как в сознательном слое, так и в предсознании. Таким образом, мы всегда можем осознать свое «Я», хотя это и нелегко. Если содержание Ид в процессе жизни ребенка расширяется, то содержание Эго, наоборот, сужается, так как ребенок рождается, по выражению Фрейда, с «океаническим чувством «Я»», включая в себя весь окружающий мир. Со временем он начинает осознавать границу между собой и окружающим миром, локализует свое «Я» до своего тела, сужая таким образом объем Эго.

Третья структура личности – Супер-Эго – неврожденная, она формируется в процессе жизни ребенка. Механизмом ее формирования является идентификация с близким взрослым своего пола, черты и качества которого и становятся содержанием Супер-Эго. В процессе идентификации у детей формируется также эдипов комплекс (у мальчиков) или комплекс Электры (у девочек), т.е. комплекс амбивалентных чувств, которые испытывает ребенок к объекту идентификации.

Фрейд подчеркивал, что между этими тремя структурами личности существует неустойчивое равновесие, так как не только содержание, но и направления их развития противоположны друг другу. Влечения, содержащиеся в Ид, стремятся к своему удовлетворению, диктуя человеку такие желания, которые практически не выполнимы ни в одном обществе. Супер-Эго, в содержание которого входят совесть, самонаблюдение и идеалы человека, предупреждает человека о невозможности осуществления этих желаний и стоит на страже соблюдения норм, принятых в данном обществе. Таким образом, Эго становится как бы ареной борьбы противоречивых тенденций, которые диктуются Ид и Супер-Эго. Такое состояние внутреннего конфликта, в котором постоянно находится человек, держит его в постоянном внутреннем напряжении, снижая устойчивость к неврозам. Поэтому Фрейд подчеркивал, что не существует четкой грани между нормой и патологией и испытываемое людьми постоянное напряжение делает их потенциальными невротиками.

Возможность поддерживать свое психическое здоровье зависит от механизмов психологической защиты, которые помогают человеку если не предотвратить (так как это фактически невозможно), то хотя бы смягчить конфликт между Ид и Супер-Эго. Фрейд выделял несколько защитных механизмов, главными из которых являются вытеснение, регрессия, рационализация, проекция и сублимация.

Вытеснение – самый неэффективный механизм, так как при этом энергия вытесненного и неосуществленного мотива (желания) не реализуется в деятельности, но остается в человеке, вызывая рост напряженности. Так как желание вытесняется в бессознательное, человек о нем совершенно забывает, но оставшееся напряжение, проникая сквозь бессознательное, дает о себе знать в виде символов, наполняющих наши сновидения, в виде ошибок, описок, оговорок. При этом символ, по мнению Фрейда, не есть непосредственное отражение вытесненного желания, а представляет собой его трансформацию. Поэтому он придавал такое значение психопатологии обыденной жизни, т.е. толкованию таких явлений, как ошибки и сновидения человека, его ассоциации. Отношение Фрейда к символике было одной из причин его расхождения с Юнгом, который считал, что существует непосредственная и тесная связь между символом и стремлением человека, и возражал против толкования придуманных Фрейдом.

Регрессия и рационализация являются более успешными видами защиты, так как они позволяют хотя бы частичную разрядку энергии, содержащейся в желаниях человека. При этом регрессия представляет собой более примитивный способ реализации стремлений, выхода из конфликтной ситуации. Человек может начать кусать ногти, портить вещи, жевать резинку или табак, верить в злых или добрых духов, стремиться к рискованным ситуациям и т.д., прием многие из этих регрессий настолько общеприняты, что даже не воспринимаются таковыми. Рационализация связана со стремлением Супер-Эго хоть как-то проконтролировать создавшуюся ситуацию, придав ей добропорядочный вид. Поэтому человек, не сознавая реальных мотивов своего поведения, прикрывает их и объясняет придуманными, но морально приемлемыми мотивами.

При проекции человек приписывает другим те желания и чувства, которые он испытывает сам. В том случае, когда субъект, которому было приписано какое-либо чувство, своим поведением подтверждает сделанную проекцию, этот защитный механизм действует достаточно успешно, так как человек может осознать эти чувства как реальные, действительные, но внешние по отношению к нему и не пугаться их. Необходимо подчеркнуть, что введение этого защитного механизма позволило в дальнейшем разработать так называемые проективные методы исследования личности. Эти методы, заключающиеся в просьбе закончить неоконченные фразы или рассказы либо составить рассказ по неопределенным сюжетным картинкам, стали существенным вкладом в экспериментальное исследование личности.

Наиболее эффективным механизмом защиты является сублимация, так как она помогает направить энергию, которая связана с сексуальными или агрессивными стремлениями, в другое русло, реализовать ее, в частности, в творческой деятельности. В принципе Фрейд считал культуру продуктом сублимации и с этой точки зрения рассматривал произведения искусства, научные открытия. Успех творческой деятельности объясняется тем, что в ней происходит полная реализация накопленной энергии, катарсис, или очищение человека от нее. На основе этого подхода к сублимации позднее в психоанализе были разработаны основы терапии искусством – арт-терапии.

Либидозная энергия, которая связана с инстинктом жизни, является также основой развития личности, характера человека, и, исходя закономерностей ее развития, Фрейд создал свою периодизацию. Он считал, что в процессе жизни человек проходит несколько этапов, отличающихся друг от друга способом фиксации либидо, способом удовлетворения инстинкта жизни. При этом Фрейд уделял большое внимание тому, каким именно способом происходит фиксация и нуждается ли человек при этом в посторонних объектах на этих основаниях он выделял три больших этапа, разделяющихся на несколько стадий.

Первый этап – либидо-объект – характерен тем, что ребенок нуждается в постороннем объекте для реализации либидо. Этот этап длится до года и носит название оральной стадии, так как удовлетворение происходит при раздражении полости рта. Фиксация на этой стадии происходит в том случае, если ребенок в данный период не смог реализовать свои либидозные желания (например, ему не давали соски). Для этого типа личности характерна, с точки зрения Фрейда, определенная инфантильность, зависимость от взрослых, родителей даже в зрелом возрасте. Причем такая зависимость может выражаться как в конформном, так и в негативном поведении

Второй этап, который длится до начала полового созревания, называется либидо-субъект и характеризуется тем, что дл удовлетворения своих инстинктов ребенку не требуется никакой внешний объект. Иногда Фрейд называл этот этап периодом нарциссизма, считая, что для всех людей, у которых произошла фиксация на данном этапе, характерна ориентация на себя, стремление использовать окружающих для удовлетворения собственных нужд и желаний, эмоциональная отгороженность от них. Этап нарциссизма состоит из нескольких стадий. Первая, которая длится примерно до трех лет, – анальная, при которой ребенок не только учится определенным навыкам туалета, но у него начинает формироваться и чувство собственности. Фиксация на этой стадии формирует анальный характер, который характеризуется упрямством, часто жесткостью, аккуратностью и бережливостью.

С трех лет ребенок переходит на следующую, фаллическую стадию, на которой дети начинают осознавать свои сексуальные отличия, интересоваться своими гениталиями. Фаллическую стадию Фрейд называл критической для девочек, которые впервые начинают осознавать свою неполноценность в связи с отсутствием у них пениса. Это открытие, считал он, может привести к позднейшей невротизации или агрессивности, которая вообще характерна для людей, фиксированных на этой стадии. В этот период растет напряженность в отношениях с родителями, прежде всего с родителем своего пола, которого ребенок боится и к которому ревнует родителя противоположного пола. Напряженность ослабевает к шести годам, когда наступает латентная стадия в развитии либидозного влечения. В этот период, который длится до начала полового созревания, дети обращают большое внимание на учебу, спорт, игры.

Третий этап начинается в подростковом возрасте и называется, как и первый, либидо-объект, так как для удовлетворения либидозного влечения человеку опять необходим партнер. Эту стадию также называют генитальной, так как для разрядки либидозной энергии человек ищет способы половой жизни, характерны для его пола и типа его личности.

Подчеркивая значение родителей в развитии личности ребенка, Фрейд писал о том, что именно от них во многом зависит способ прохождения этих периодов психического развития, а травмы, полученные при общении со взрослым в первые годы жизни, являются причиной психических и социальных отклонений в поведении, которые могут проявиться значительно позднее.

Либидозную энергию Фрейд считал основой развития не только индивидуального человека, но и общества. Он писал о том, что вождь племени является своего рода его отцом, к которому мужчины испытывают эдипов комплекс, стремясь занять его место. Однако с убийством вождя в племя приходят вражда, кровь и междоусобица, оно слабнет, и такой негативный опыт приводит к созданию первых законов, табу, которые начинают регулировать социальное доведение людей. Позднее последователи Фрейда создали систему этнопсихологических концепций, которая объясняла особенности психики различных народов способами прохождения основных этапов в развитии либидо. Он писал, в частности, что способы ухода за младенцем, зафиксированные в культуре общества, служат основой как индивидуальной психики, так и ментальности данной нации. Однако дальнейшие исследования не подтвердили эту часть теории Фрейда, выявив более сложные и неоднозначные факторы формирования личности ребенка и развития культуры и общества в целом.

Если теория культуры не нашла широкого распространения и подтверждения в науке, то метод, разработанный Фрейдом, со временем стал очень популярным.

Психоанализ занимал важнейшее место в теории Фрейда. Именно для объяснения действия этого метода и были созданы остальные части его теории. В своей психотерапии Фрейд исходил из того, что врач занимает для пациента место родителя, доминирующее положение которого он признает безусловно. При этом между ними устанавливается канал, по которому происходит беспрепятственный обмен энергией между терапевтом и пациентом, т.е. появляется трансфер. Благодаря этому терапевт не только проникает в бессознательное своего пациента, но и внушает ему определенные положения, прежде всего свое понимание, свой анализ причин его невротического состояния. Этот анализ происходит на основе символической интерпретации ассоциаций, снов или ошибок пациента, т.е. следов его вытесненного влечения, о котором говорили выше. При этом врач не просто делится с пациентом своими наблюдениями, но внушает ему свое толкование, которое пациент некритично принимает. Это внушение, по мнению Фрейда, и обеспечивает катарсис, так как, принимая позицию врача, пациент осознает свое бессознательное и освобождается от него. Так как основа выздоровления при этом связана с внушением, такая терапия была названа директивной, в отличие от той, которая основана на равноправном отношении пациента и врача.

Некоторые базовые принципы Фрейда, противоречат и теоретическим, и практическим, клиническим выводам его последователей. Это, прежде всего, пансексуализм Фрейда, который все стремления человека и культурные достижения объяснял только сексуальными влечениями, в то время как факты показывали, что существуют и другие, не менее важные мотивы. Протест вызывала и переоценка Фрейдом роли биологической детерминации в ущерб культурной. Практически совсем не учитывал он и роль социальных и индивидуальных различий, которые также оказывают огромное влияние на мотивацию личности. Это привело к стереотипизации человека, превращению его скорее в биологического индивида, чем в социального субъекта, обладающего собственным, отличным от других, духовным миром.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Хотя не все аспекты теории Фрейда получили научное признание, а многие его положения сегодня кажутся принадлежащими скорее истории, чем современной психологии, невозможно не признать, что его идеи повлияли на развитие не только психологии, но и культуры, искусства, медицины, социологии. Фрейд открыл целый мир, который лежит за пределами нашего сознания, и в этом его огромная заслуга перед человечеством.

Несмотря на существенную модернизацию многих положений Фрейда, некоторые методологические принципы, заложенные в его теории, остались неизменными. К ним относятся следующие положения:

1) понимание психического развития как мотивационного, личностного;

2) рассмотрение развития как адаптации к среде. Хотя среду впоследствии другие психоаналитики не понимали как полностью враждебную, однако она всегда противостоит конкретному индивиду;

3) движущие силы психического развития всегда врожденные и бессознательные и представляют собой психическую энергию, данную в виде влечений или стремлений человека и стремящуюся к разрядке (т.е. удовлетворению);

4) основные механизмы развития, которые также являются врожденными, закладывают основы личности и ее мотивов уже в раннем детстве. Отсюда интерес психоанализа к воспоминаниям о раннем детстве и травмах, полученных в этом возрасте.

Важным моментом в развитии психоанализа было и изменение подхода к проблеме психологической защиты. Если у Фрейда защита выполняла функции примирения внутриличностного конфликта (между Ид и Супер-Эго), то в новых теориях Хорни, Фромма, Салливана и других ученых она использовалась и при конфликтах между субъектом и окружающим. Поэтому к защите причисляются также другие проявления – такие, как конформизм агрессия, уход, садизм и т.д. Экстериоризация психологической защиты, идея о том, что в стиле общения можно увидеть симптомы невротических переживаний и способы их преодоления, способствовали объективации исследований и разработке новых видов коррекции.

Литература

1. Марцинковская Т.Д. История психологии: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. – М.: Издательский центр «Академия», 2001.

2. Сонин В.А., Шлионский Л.М. Классики мировой психологии. Биографический энциклопедический словарь. – СПб.: Издательство «Речь», 2001.

3. Якунин В.А. История психологии: учеб. пособие. – Спб.: Изд-во Михайлова В.А., 1988.

4. Ярошевский М.Г. История психологии: учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений – М.: Издательский центр «Академия», 1996.

Сеченов Иван Михайлович

ВВЕДЕНИЕ

История психологии изучает закономерности формирования и развития взглядов на психику на основе анализа различных под­ходов к пониманию ее природы, функций и генезиса. Как извест­но, психология связана чрезвычайно многообразными узами с различными областями науки и культуры. С самого своего воз­никновения она была ориентирована на философию и на протя­жении нескольких столетий фактически была одним из разделов этой науки. Связь с философией не прерывалась на протяжении всего периода существования психологии как науки, то ослабляясь (как в начале XIX в.), то опять усиливаясь (как в середине XX в.).

Не меньшее влияние на психологию оказывало и оказывает раз­витие естествознания и медицины. В то же время в работах многих психологов четко просматривается связь с этнографией, социоло­гией, теорией, культуры, искусствоведением, математикой, логикой, языкознанием. Поэтому в истории психологии анализируются ее связи с другими науками, их влияние друг на друга, которое изменя­лось в процессе развития психологической науки, хотя приоритет­ное значение философии и естествознания оставалось неизменным.

Естественно, что изменялись и взгляды на предмет психологии, на методы изучения психики, ее содержание. Анализ этих измене­ний также является предметом исследования истории психологии.

В истории психологии используются историко-генетический метод, согласно которому изучение идей прошлого невозможно без учета общей логики развития науки в определенный исторический период, и историко-функциональный метод, благодаря которому анализируется преемственность вы­сказываемых идей. Большое значение имеют биографический ме­тод, позволяющий выявить возможные причины и условия фор­мирования научных взглядов ученого, а также метод систематиза­ции психологических высказываний.

Источниками для истории психологии служат прежде всего труды ученых, архивные материалы, воспоминания об их жизни и деятельности, а также анализ историко-социологических материалов и даже художественной литературы, помогающей воссоз­дать дух определенного времени.

1. ЗАРОЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

Хотя отдельные психологические концепции были достаточно популярны в России еще в XVIII в., научная психология в нашей стране начала формироваться с середины прошлого века. Шестидесятые годы XIX в. – один из самых знаменательных этапов в отечественной истории и науке. Ослабление цензурного гнета, открытие либеральных изданий, возобновление многих университетских курсов пробудили надежды прогрессивной части общества на то, что и России наконец произойдет реформирование старого уклада.

60–70-е годы XIX в. остались в эмоциональной памяти поколений как время освобождения, причем имелось в виду не только освобождение крестьян, но и общее духовное освобождение человеческой личности вообще.

Неудивительно поэтому, что книга Сеченова «Рефлексы головного мозга» была воспринята многими людьми как руководство к поведению, как своего рода катехизис, по которому надо сверять свою жизнь. Так же позднее воспринимались сочинения Чернышевского, Некрасова, Добролюбова.

Так как и правительство в это время разделяло мысли интеллигенции о том, что просвещение российского общества является одной из основных задач новой эпохи, то кроме старых университетских центров был организован в 1862 г. первый Российский свободный университет. Он стал важной школой для многих людей, не имевших возможности поступить в высшие учебные заведения, так как свободный университет могли посещать все желающие. Несколько позже появились первые научные кружки и общества, например Психологическое общество в Москве. В 1863 г., после долгого перерыва, возобновилось преподавание философии в российских университетах. Это стимулировало научные исследования в области психологии и логики, которые хотя и не были запрещены, как философия, но находились в забвении

Конечно, длительный перерыв не мог не сказаться на уровне преподавания этих наук, поэтому, прежде чем оказать заметное влияние на российское общество, многие дисциплины, и психология в их числе, должны были организоваться и упрочиться. В новых социальных условиях психология оживает не только и не столько в стенах учебных заведений, сколько в общественных кружках и публицистике. Это приводит к формированию одной из важнейших особенностей отечественной психологии – ее развитие направляется не кафедрой, как на Западе, а литературой. Об этом говорит и тот факт, что многие исследователи, как отечественные, так и зарубежные, считали именно художественную литературу наиболее значительной русской философией и психологией прошлого века.

Огромный интерес к позитивизму привел «семидесятников» к убеждению, что только позитивные науки способны обеспечить истинный прогресс, поэтому искусство, особенно искусство фор­мальное, безыдейное, а также философия и психология в том виде, в котором она существовала в то время, лишь тормозят движение общества вперед. Трудность критики данной точки зрения была связана с тем, что она вытекала из идеологии народничества, кото­рая доминировала в среде интеллигенции в то время и рассматри­вала ценность культуры прежде всего с позиций ее необходимости для простого народа, его просвещения.

Реформы давно ожидались и требовались мыслящей частью общества как вполне созревшая народная потребность, даже как историческая необходимость. Они не только не опередили свое время, но скорее запоздали. Ощущение запаздывания придало ре­формам несколько торопливый, нервный ход, который не мог не отразиться на их успехе. Трудность преобразователей была в том, что они не находили и не могли найти готовых исторических реше­ний, на которые могли бы опереться в своей деятельности. Простых «рецептов» не было ни в народном сознании, так как Россия еще не переживала подобного, ни в исторической литературе, так как за­падные реформы не могли стать полным аналогом отечественных.

Оказавшись на перепутье, Россия должна была решить, как е двигаться дальше, какой путь соответствует национальному характеру. Эти проблемы стали центральными не только для социологии, философии и юриспруденции, но и для психологии того времени. В то же время как естественные, так и гуманитарные науки того периода имели тенденцию к созданию универсальных теорий, каждая из которых претендовала на открытие основных закономерностей развития человека и общества. Так, Ковалевский заложил основы эволюционного направления в палеонтологии, Менделеев – основы химии, Сеченов - основы нервной физиологии и психологии, Михайловский и Лавров занимались социологией, разрабатывая свою теорию общественного прогресса. Значительное место в их работе занимали психологические проблемы, в частно­сти учение развития личности и развития критичности мышления человека.

Если до этого времени отечественная психология развивалась в основном под влиянием зарубежных теорий и взглядов на ее предмет и задачи, то в 70-х годах, в связи с развитием отечественной научной мысли, а главное, с развитием рефлексии своей самобытности, своих научных и психических особенностей, начала армироваться и самостоятельная отечественная психология, начался поиск путей ее построения, ее методологии и собственного предмета, ее отличий от других наук и европейской психологии.

2. ПЕРЕХОД ПСИХОЛОГИИ НА САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ ПУТЬ

РАЗВИТИЯ

Вторая половина XIX столетия – период выделения психологии из философии и естествознания, перехода ее на самостоятельный путь развития, оформления психологии как экспериментальной науки. Преобразование психологии в самостоятельную экспериментальную дисциплину нашло свое выражение в разработке теоретических программ, открытии первых экспериментальных лабораторий в различных странах мира, образовании национальных психологических обществ, основании специальных журналов, организации всемирных психологических конгрессов, в проведении собственно психологических исследований и создании специальных приборов и экспериментальной техники.

Опыт становления экспериментальной психологии в Германии, России, Англии и Франции показал упорное сопротивление и противодействие реакционных светских, церковных и философских кругов развертыванию экспериментальных исследований в области психологии.

Вместе с тем интроспективная философская психология не в состоянии было остановить закономерный и объективный ход зарождения науки. Уже в 60-х гг. XIX в. внутри естествознания почти одновременно зарождаются первые экспериментальные области психологии – психофизика, психофизиология, психометрия (измерение времени реакций). Г. Мюнстерберг был прав, когда подчеркивал, что официальной философской психологии пришлось признать и санкционировать то, что уже начали осуществлять на практике естествоиспытатели – физики, химики, биологи, анатомы, физиологи, врачи-невропатологи и психиатры.

Реальный процесс экспериментального преобразования психологии действительно зарождался в недрах естествознания и, прежде всего, в области физиологии. К середине XIX в. отдельные специальные области физиологии (нервно-мышечная, физиология органов чувств, анатомия и физиология головного мозга и др.) благодаря внедрению в них методов физики, химии и других наук развились настолько, что вплотную подошли к экспериментальной разработке проблем, имеющих непосредственное отношение к психологии.

В развитии естественных и примыкающих к психологии наук выделялась Германия и именно это обстоятельство сделало ее родиной первой в мире экспериментальной психологической лаборатории. Ведь Германия – одна из первых стран, где в начале XIX в. была открыта первая в области естественных наук химическая лаборатория, тогда как в Англии первые физические, химические и биологические лаборатории появились только к концу XIX столетия. Кроме того, достижения британской науки, начиная с XVII и кончая началом XX вв. были, по свидетельству английского историографа Л. Хорншоу, результатом усилий одиночек, не имевших официальной и публичной поддержки.

В России 40–60-е годы XIX в. были периодом становления российской психологии, осознания ею своего предмета, выбора пути и научной программы. В силу логики развития (расцвет позитивизма и естественных наук) и благодаря сложившейся в России социальной ситуации (проведение комплексных реформ) в этот период из двух предложенных программ (К.Д. Кавелина и И.М. Сеченова) была выбрана программа построения психологии как естественнонаучной дисциплины, предложенная Сеченовым.

Идеологический кризис в российском обществе в конце XIX ознаменовал новый важный период в развитии отечественной психологии, связанный с переосмыслением ее методологии. Это привело к возникновению принципиально нового подхода, ориентированного на духовную философию, идеи В. Соловьева и его последователей. Одновременно (хотя и не так интенсивно) развивалась и объективная (естественно-научная) психология, возникали экспериментальные лаборатории, аналогичные лаборатории Вундта в Лейпциге.

Идейным вдохновителем русской экспериментальной психологии является И.М. Сеченов. Именно он первым из русских естествоиспытателей увидел будущее психологии в ее переходе к экспериментальным методам исследования. Перспективы экспериментального изучения психики животных и человека И.М. Сеченов связывал с естественнонаучным подходом к ней.

3. ВКЛАД СЕЧЕНОВА И.М. В ПСИХОЛОГИЮ

Определяющую роль в переброске моста между психологией и физиологией, на основе рефлекторной концепции, сыграл русский ученый, основатель научной физиологии и психологии в России, Иван Михайлович Сеченов (1829 – 1905). В его руках рефлекторный принцип стал орудием борьбы с идеализмом в физиологии и психологии, основой для перевода психологии на естественнонаучные рельсы, объективные и экспериментальные методы исследования.

И.М. Сеченов был одним из наиболее интересных и значительных ученых того времени. Он во многом определил развитие отечественной психологии, подходя к ней как к материалистической и естественной науке. Сеченов, несомненно, был не только значительным ученым, но и яркой личностью, находившейся в середине века в центре не только научных, но и социальных дискуссий, и повлиял на мировоззрение целого поколения.

Он работал в нескольких университетах Петербурга, Москвы, Одессы и других городов и везде прививал своим слушателям глубокую преданность науке, распространяя идеи возвышенного идеализма, бессребреничества. Начало деятельности Сеченова совпало с возрождением России после крымского поражения, с эпохой, когда возвышенные помыслы о служении отечеству, науке не подавлялись, а, наоборот, по возможности поощрялись. Пользуясь этим, молодой ученый отправился за границу учиться.

Ему пришлось работать в лучших ев­ропейских научных центрах у И.Мюллера и Дюбуа-Реймона в Берлине, у О. Функа - в Лейпциге, у К. Людвига – в Вене, у Г. Гельмгольца – в  Гейдельберге, у К. Бернара – в  Париже. В период заграничной командировки он зна­комится с трудами А. Бэна, Г. Спенсера, Ч. Дарвина, И. Гербарта, В. Вундта. Все лучшее в трудах этих крупных мыс­лителей Европы было воспринято И.М. Сеченовым как величайшее достижение науки XIX столетия. И.М. Сече­нов высоко оценивал опыты Г. Гельмгольца по измерению скорости нервного возбуждения и его эмпирическую тео­рию пространственного зрения. Им глубоко были воспри­няты генетические идеи Ч. Дарвина и Г. Спенсера. И.М. Се­ченову показались весьма близкими по духу идеи А. Бэна особенно относительно мышечных ощущений. Заимствуя положительный опыт развития зарубежной науки, И.М. Се­ченов вместе с тем по многим коренным вопросам психо­логии и физиологии расходился с западноевропейскими авторитетами, проявив исключительную самостоятель­ность и оригинальность собственной позиции в области физиологии и психологии.

Ядро всей системы научных взглядов И.М. Сечено­ва составляет его рефлекторное учение. Как известно, И.М. Сеченов не был первооткрывателем рефлекторной теории как таковой, но он был первым, кто в рефлексе увидел механизм психической деятельности, он был первым, кто по-новому дал трактовку понятия рефлекса.

У И.М. Сеченова рефлекс стал выступать как сложнейший целостный акт, связывающий организм со средой.

Его течение неотделимо от воздействий внешнего мира, от центрально-мозговых нервных процессов, на что ука­зывал открытый им факт центрального торможения, и от ответных реакций организма на действия внешних раз­дражителей. И поскольку психическая деятельность осуществляется по типу рефлекса, то, стало быть, и она должна рассматриваться в единстве с внешней средой и теле­сными механизмами. Это означает, что любой психический акт имеет свою внешнюю причину. Будучи вызванным внешними воздействиями, ощущения, восприятия выпол­няют ориентировочную функцию. И.М. Сеченов утверждал, что чувствование повсюду выступает регулятором наших движений, действий и поступков, Здесь И.М. Сеченов впервые выдвигает положение о сигнальной и регуляторной роли психических актов.

Психическое, отличаясь своим рефлекторным строе­нием, неразрывно связано с мышечными движениями. Эта связь проявляется в двух формах. Любое движение являет­ся конечным завершающим звеном психического акта, т.е. все психические акты получают свое внешнее выражение в виде двигательных или речевых реакций. Кроме того, мы­шечные движения входят как необходимые условия проте­кания психических актов, т.е. акты видения, слушания, принюхивания и др. обязательно предполагают участие сен­сорных и перцептивных действий и мышечных реакций. В связи с движениями особое значение приобретает и мышечная чувствительность или «темное чувство», как ее называл И.М. Сеченов. Роль мышечной чувствительности троякая. Во-первых, она сообщает о конечных результатах ответных двигательных реакций. Во-вторых, «темное чув­ство» дает знать о текущих состояниях двигательного акта, что позволяет производить корректировку движений в про­цессе выполнения действия. В-третьих, поскольку ни один психический акт не протекает без включения в него двига­тельного компонента, мышечное чувство становится в ка­честве общего регулятора всей психической деятельности.

Собственно психические и сознаваемые процессы И.М. Сеченов связывал с центральной частью рефлекса, где происходит интеграция «психических деятельностей». В отличие от субъективных философов и психологов, от­рывающих психическое от внешнего мира и физиологи­ческого субстрата, И.М. Сеченов рассматривал психичес­кое (центральное звено рефлекса) в его органической связи с началом и концом и не допускал возможность какого-либо обособления психики от внешнего мира и физиоло­гических процессов. С этой точки зрения И.М. Сеченов своей рефлекторной концепцией утверждал в материали­стической форме психофизический и психофизиологичес­кий монизм.

Согласно И. М. Сеченову, внешний мир существует объективно, и он отражается в наших ощущениях, воспри­ятиях и мыслях. По своему содержанию психическое все­гда предметно. Отражение предметов действительности не носит зеркального характера, ибо конечные психичес­кие эффекты определяются также и физиологическими состояниями нервной системы. По мере психического раз­вития внутренние условия, сформировавшийся опыт ста­новятся все более значительным факторам, определяю­щим и регулирующим поступки и поведение человека. Наши пережитые мысли и чувства становятся как бы са­мостоятельными регуляторами, руководителями и побу­дителями действий.

Особое место в регуляции поведения принадлежит воле, как такому акту, который закрепляет окончатель­ный выбор побуждений, возникших у человека в резуль­тате действия внешних и внутренних причин. Механизм волевого управления действиями И.М. Сеченов опять-таки связывал с рефлексом. Еще работая у К. Бернара, он сде­лал открытие центрального торможения. Именно это от­крытие позволило объяснить возможность произвольной задержки двигательных актов, а также показать, что реф­лекс не является машинообразным, автоматизированным актом, как это представлялось Р. Декарту, а вслед за ним и другим физиологам. В зависимости от внутренних ус­ловий одни рефлексы могут задерживаться, а другие уси­ливаться. Таким образом, не все рефлексы могут полу­чить свое полное внешнее выражение. К числу таких реф­лексов с заторможенным концом И.М. Сеченов относил мышление, намерение и желание, усилие воли к подавле­нию невольных движений. Примером рефлексов с усилен­ным концом являются те, которые наблюдаются при силь­ных аффектах - испуге, страхе и т.п.

Развивая рефлекторный подход в раскрытии специ­фики психических явлений, И.М. Сеченов трактовал пред­мет психологии как науку о происхождении психических деятельностей – ощущений, восприятий, мышления, воли. Другими словами, наиболее адекватным принципом изу­чения психики должен стать генетический подход. Пси­хика взрослого человека неизбежно должна изучаться с истории возникновения детской мысли, равно как зако­ны мышления следует искать в истории возникновения, развития и синтеза ощущений и восприятий. В книге «Эле­менты мысли» И.М. Сеченов последовательно излагает свою точку зрения на психическое развитие. И здесь он во многом идет за Г. Спенсером, показывая как от недиф­ференцированных слитых форм чувствительности выра­стают сложные формы интеграции расчлененной чув­ственности.

В онтогенезе этот синтез происходит уже на уровне восприятия путем несознаваемых субъектом актов соот­несения, сличения и различения поступающих в мозг впе­чатлений. При повторении устойчивые связи впечатле­ний закрепляются в виде следов в памяти. Ощущения, впе­чатления и память лежат у истоков мышления, ибо самый наипростейший психический акт содержит в себе характе­ристики мышления, элементами которого являются рас­членение объектов и сопоставление их друг с другом. Так, например, элементарное узнавание представляет собой низшую форму расчлененного сложного чувствования. Вначале расчленение сложного происходит на уровне чувственности, затем происходит постепенный переход к символическому мышлению. Этот переход проходит не­сколько стадий. Первая из этих стадий представляет со­бой форму чувственно-автоматического мышления, ко­торая связана, как уже было сказано, с расчлененностью сложного чувствования. Сменяет первую стадию конкрет­но-предметное мышление, т.е. мышление предметами и их признаками. Здесь мышление еще скользит по чув­ственной поверхности предмета, но не раскрывает суще­ственных его свойств и отношений между ними. На уров­не символического мышления объектами оперирования являются реальности, недоступные органам чувств. Но даже и в этом случае, т.е. в случае высших абстракций, мышление не теряет своей связи с чувственностью, с дви­жениями и мышечным чувством.

Давая общую оценку взглядам И.М. Сеченова, мож­но сказать, что они представляли собой теоретическую программу естественнонаучной перестройки психологии и перевода ее на объективные методы исследования. Наи­более полное выражение сеченовская программа есте­ственнонаучного преобразования психологии получила в его работах «Рефлексы головного мозга» (1863) и «Кому и как разрабатывать психологию» (1874). Исходные по­ложения в программе перевода психических явлений со­стояли в следующем. Опираясь на материалистические традиции русских мыслителей XVIII - XIX вв., И.М.Се­ченов в качестве основополагающего принципа выдви­нул положение об объективной детерминации психики. Детерминистическое объяснение психических процессов он связывал с рефлекторным механизмом их протекания. Он утверждал, что все акты бессознательной и сознатель­ной жизни есть рефлексы. С позиций рефлекторной тео­рии И.М. Сеченов определял как предмет психологии, так и ее метод. Он указывал, что психические явления, осуществляемые по типу рефлекса, представляют собой целостный акт, включающий начальное звено - возник­новение психических процессов под влиянием внешних воздействий, среднее, или центральное звено, где проис­ходит интеграция психики, и, наконец, последнее звено, в котором каждый психический акт получает внешнее вы­ражение в виде определенной двигательной или речевой реакции. Отсюда психология должна изучать не только область сознаваемых явлений, как это было в субъектив­ной программе В. Вундта, но и анализировать все звенья психического акта в их взаимосвязи. Поскольку в основе психических процессов лежит физиологический по свое­му характеру механизм (рефлекс), И.М. Сеченов прихо­дит к выводу о том, что и метод исследования должен быть физиологическим, объективным. Факт внешней де­терминации и объективации психических явлений по­зволяет изучать их посредством внешнего наблюдения и с помощью эксперимента.

В 70–90-е годы XIX в. появились новые интересные работ ученого, в том числе посвященные этическим проблемам. Сеченов вновь угадал запросы времени, вычленил проблему, которая становилась самой актуальной для психологов новой волны, и ответ на нее с позиций разрабатываемой им психологии. Появление статьи по вопросу свободы воли, по-видимому, способствовал то факт, что Сеченов участвовал в работе новых судов в качестве присяжного заседателя и дружил со многими известными судебными деятелями, в частности с известным юристом В.Д. Спасовичем.

Разбирая теории о свободе и несвободе воли, Сеченов отмечал, что между ними действительно существует теоретическая разница в подходах и в понимании закономерностей, определяющих человеческое поведение. Однако эта теоретическая разница исчезает, как только речь заходит о практике, так как Сеченов не отрицал сознательности человеческих поступков, присутствия в них совести и разума и, следовательно, ответственности человека за свое поведение. Он поставил важный вопрос о влиянии самой идеи о несвободе воли на человеческое сознание, доказывая, что если человека воспитывали с детства честным и нравственным, то ничто не может его развратить и сделать безнравственным и, наоборот, воспитанному безнравственным человеку не нужны теоретические обоснования для оправдания своего поведения. Таким образом, он по-своему развивал идею Эпикура о том, что человек не нуждается для поддержания своей нравственности в каком-то дополнительном источнике, кроме своего разума и своей совести, и воспитанный определенным образом человек не может жить приятно, не живя разумно и нравственно. Сеченов подчеркивал, что его учение не отрицает свободы человека, оно просто показывает, что желания и интересы воспитываются и развиваются в зависимости от той среды, в которой человек растет. Поэтому общество должно заботиться о просвещении своих сограждан и правильном воспитании детей. Развивая и обосновывая свою «теорию несвободы воли», Сеченов доказывал и возможность построения на ее основе методов воспитания нравственной личности. Он отмечал, что его задачей является объяснить поступки человека с сильной волей, действующего во имя высоких нравственных принципов и отдающего отчет в каждом своем поступке.

В 1863 г. Сеченов опубликовал свою самую известную работу «Рефлексы головного мозга», посвященную психологическим проблемам. В ней он отрицал существование нематериальной души, доказывая, что психические процессы являются рефлексами разной степени сложности. При этом категория рефлекса была преобразована и создана его неклассическая модель, важнейшим блоком которой выступило открытое Сеченовым центральное торможение («задерживающее» влияние одного из центров головного мозга на двигательную активность организма). Пересмотрев роль внешнего стимула, он выдвинул идею образа – сигнала, не только «запускающего» рефлекс, но и регулирующего его течение. Кроме торможения (аналога волевой регуляции) он ввел понятие о центрах хранения информации, предуведомления и усиления сигнала, объясняющее сложное поведение. В работах Сеченова предвосхищалось понятие об обратной связи как факторе саморегуляции поведения и системной организации нервно-психической деятельности.

Центральное торможение объясняло также способность человека во имя высших нравственных принципов противостоять внешним влияниям, а не механически на них реагировать. Используя понятие об этом нервном механизме, Сеченов выдвинул продуктивную гипотезу о том, что благодаря задержке двигательного ответа действие, не получившее внешнего выражения, не исчезает, сохраняется в центральной нервной системе в скрытой форме. Это предположение использовалось Сеченовым также с целью объяснить социальный генезис человеческого «Я». Оно заключало в себе идею интериоризации, причем в качестве образца выступали различные эталоны социального поведения, в том числе «люди-рыцари», действующие во имя высших нравственных законов.

Эта работа, отвечавшая ожиданиям общества, его чаяниям, стала настоящим культурным событием. Повсюду в России заговорили о Сеченове. Маленькая газета «Медицинский вестник», которую до тех пор читали лишь врачи, стала переходить из рук в руки. Идеи Сеченова впитывало молодое поколение, подготовленное к их восприятию чтением иностранной научной литературы. Общество ждало подобной работы, поэтому сразу, почти безоговорочно ее приняло, при этом даже несогласные с ней не осмеливались в тот момент ее критиковать. Сеченов угадал общественные ожидания, которые совпали с его собственными научными интересами. Он отвечал на главные вопросы – что такое человек, как объясняется формирование его нравственности с позиций естественной науки, которая доказывала несомненную практическую пользу психологии, делала ее не отвлеченным теоретическим мудрствованием, а реальным инструментом, помогающим воспитывать и обучать человека.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Труды Сеченова оказали существенное влияние на утверждение в русском обществе естественно-научных представлений о человеке и психической организации его поведения, о его познавательных возможностях. Эти труды повлияли также на мировую психологическую мысль. В России идеи Сеченова инициировали развитие многих научных школ в физиологии и психологии.

Революцией в психологии стал план Сеченова построения этой науки на основе объективного метода. Этот план противостоял выдвинутым в странах Запада взглядам на эту дисциплину как отличную от других тем, что ее предметом служит сознание субъекта, познаваемое благодаря внутреннему наблюдению за собственными психическими явлениями.

Сеченов угадал общественные ожидания, которые совпали с его собственными научными интересами. Он отвечал на главные вопросы – что такое человек, как объясняется формирование его нравственности с позиций естественной науки, которая доказывала несомненную практическую пользу психологии, делала ее не отвлеченным теоретическим мудрствованием, а реальным инструментом, помогающим воспитывать и обучать человека.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Марцинковская Т.Д. История психологии: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. – М.: Издательский центр «Академия», 2001.

2. Сонин В.А., Шлионский Л.М. Классики мировой психологии. Биографический энциклопедический словарь. – СПб.: Издательство «Речь», 2001.

3. Якунин В.А. История психологии: учеб. пособие. – Спб.: Изд-во Михайлова В.А., 1988.

4. Ярошевский М.Г. История психологии: учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений – М.: Издательский центр «Академия», 1996.